Меню

Шакарим Кудайберды улы №№ 99,100,101

№ 99.Стр.244.(«Сорлы булбул...»).

О, бедолага, соловей, он о своей любви к Любимой 

Цветку, рыдая, рассказал, 

И мотылек, стремясь поймать то пламя, 

В огне сгорел!

 

Не стоит удивляться людям,

Что я влюблён, Любимая, в тебя.

И не был я рождён, а уж тогда,

Зажжён во мне был свет Любви!

 

И эта боль в меня попала,

Когда Тебе угодно было в то тело душу поместить.

И не найдя  лекарства для леченья,

Тот врач, что душу дал,

В растерянность впадёт.

 

И ведь не только у меня,

У всех людей есть это свойство.

Вы сами, затушив его,

Врагом Любимую назвали.

 

И все пошли за ложью, не подумав,

Так опрометчиво заучивая всё.

И дьявол написал вам заклинанье,

И талисманом носите вы то.

 

Зачем же загорелось ты, растерзанное сердце?!

Чужие раны зализать стараясь!

Я лишь Любимую хочу любить,

Как до меня любили!

 

Другие же влюблённые, 

Свою любовь ревнуют к людям.

И кто же будет этой ревностью доволен? 

И кто поверит в эти ложные слова?

 

А я так щедр к Любви своей, 

К её сверкающему Свету,

Чтоб люди все смогли принять его

И насладиться радостью открытий!

Коль ты поймёшь и разгадаешь эту тайну,

Ты ум свой разбуди, к познанию стремясь.

 

Я понял бренной жизни смысл,

Что нет в ней пользы никакой.

О, жизнь, прощай, прощайте же, 

Мои пустые устремленья!

И страсть моя, коварная, прощай!

         (“Моя вера”, написано в 70 лет).

 

№ 100. Стр.246.(«Сураган жанга салем айт...»).

Кто спросит обо мне, привет всем передай,

Последний час стучится в дверь ко мне,

«Скорее, возвращайся!» – 

мне рыцарь смерти говорит.

 

Я объяснил всему народу 

Что есть моей Любимой свет,

Что счастьем озарить готова всех.

«Так это же не скот!»,- сказали мне в ответ,

Итак, никто и не поверил.

 

И обругав меня: «Ты лжёшь, такого не бывает!» -

Вы отвернулись,

Друзья мои, с глазами без ума,

Что не смогли увидеть Свет Любви моей!

 

Я посмотрел на них, и понял - 

Их взгляд не видит ничего, 

Не внемлет слух,

И черною рекой залиты их глаза.

И нет желания меня услышать,

Морозным холодом объяты их сердца.

 

Решил продать я золото зверям,

Глупец, крутился я в бессмысленном пробеге.

Так поедая всё кругом,

Они всё золото моё ногами растоптали.

 

Лжесуфий побежал в мечеть,

И потерял дорогу чести.

И только я попал в кабак, 

Бокал вина, всё  выше поднимая.

 

Не смог смириться я 

И согласиться с ложью, с которой вы живете.

Не принял сказок ваших я о том, что можно в ад попасть,

Или в огонь, как вы твердите.

 

Вы словно звери, 

что разорвав меня на части,

Со всех сторон облаяв, словно псы, 

Меня долой прогнали,

Готовы вы  живьём меня вогнать могилу.

 

Вы для коварства, лицемерья 

говорите о вечных водах Хизра.

И лишь прохлада губ моей Любимой -

Вот то, что душу может успокоить,

И пользу людям принести.

 

И старый мир исчезнет вдруг,

Когда в безумном танце  я кружусь.

И коль я ошибаюсь и неверны мои слова,

Как может свет обманывать всех нас,

Коль вижу я его?!

 

Цель нашей жизни – Путь хакиката,

И этот Свет найти необходимо нам.

Не проиграй же страсти, как в шахматной игре,

Не то гореть тебе придётся.

 

Коль наша жизнь однажды к смерти приведёт,

Хоть плачь, хоть смейся ты - напрасно,

Мы всё равно уйдём.

И даже сотни лет во благе Хизра пребывать ты будешь,

Всё то уйдёт,

Не суждено остаться нам, поверь.                      

                                (1928 г.)

 

№ 101.Стр.249.(«Сынап кордiм адам сiздi...»).

Я оценил тебя, о человек -

Невежества закон, ты зверя хуже!

Никчемное  вы за достойное сочли,

Считая, будто я, как пёс всё вою 

Ночи напролёт.

 

Собрали  благо вы, коварством управляя,

И погоняя ненасытной жадностью своей!

О смерти позабыли вы, вас ожидающей с косой,

Однажды вы уйдете с сожаленьем, и это знаю я.

 

А я нашёл стезю смиренья,

Дорогу сдержанности, совести и чести,

И горло перерезал своей страсти 

И вот смеюсь над нею свысока!

Я рубище терпения надел, закрыв себя смиренно,

И нет долгов на сердце у меня,

И я доволен тем!

 

Страдание, есть наша бренность,

И лишь вино исправит все напасти,

Так, отказавшись от никчемности смиренно,

Я умер, чтобы вновь прожить!

 

И Ноев ковчег в глубине потопа,

Стремится выбраться оттуда.

Но ведь вино ценней того,

/И лишь оно его спасёт/,

И я так буду пьяницей ходить!

 

Я стану собеседником тебе, 

коль дашь вина,

Раскрою я изъяны исковерканных религий.

И если путь в кабак не потеряю,

Зачем же мне мечеть, зачем  идти туда?!

           («Моя вера», написано в 70 лет).